CLOCK_WATCHDOG_TIMEOUT
КОД ОСТАНОВКИ
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
 


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

CLOCK_WATCHDOG_TIMEO­UT > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — вторник, 18 сентября 2018 г.
Приехали, выходим RABBIT FROM HELL. 06:39:33
Хочу тату от середины бедра и до уровня пупка примерно, не могу ничего подходящего найти. Есть идеи?
показать предыдущие комментарии (3)
06:54:25 RABBIT FROM HELL.
Ну такое, не по душе
06:56:48 G.E.N.J.I
Ну да, просто можно что-то более хм интересное что ли. Какую-нибудь дорогу с каким-нибудь оленем, или дракона в восточном стиле. Совсем тебя не знаю по этому, не могу точно предположить. Что там тебе нравится.)
07:00:06 G.E.N.J.I
https://www.pinteres­t.ru/pin/77257851105­1522182/ или что-то вроде такого. ( там ещё внизу есть примеры)
показать остальные комментарии (1)
Вчера — понедельник, 17 сентября 2018 г.
Eyes on me Салат lLesI Цезаревич 22:31:47
И вновь ощущаю это щемящее чувство, когда много свободного времени... А куда себя деть не знаю.
Она идет. Великая Спячка. Сердце, разум, тело - все почти уснуло. Эти последние теплые дни уже пронизаны холодным ветром и они не смогут меня обмануть. Чувства трепещут, бьются в сереющем организме как птички в клетке, но все тщетно. Обычно в этот период они отключаются самыми последними, доставляю массу неудобств.
Ну, хватит.
Особенно на контрасте с теплой заграницей, откуда я только приехал, в этом году это все чувствуется еще хуже. Блинское чувство де-жа-вю преследует на каждой улице... хочется валить или проспать все это.
Вот и вторая тату подоспела (а я что говорил).
Стало больше прогулок с самим собой. Это полезно.
. Emoutou 08:50:06
Только что проебала 2,5к на косметику и растяжки для тоннелей. Все-таки решилась растянуть ушки, но не думаю, что буду сильно увлекаться, 5мм для меня вполне хватит. Хотяяя... кто знает)). Буду ждать, когда придет. Мамке говорить не буду, устрою сюрприз. Я все еще хуею с того, что она мне вчера сказала. Лично я считаю, что каким бы ребенок не вырос "проблемным" - вина родителей. В первую очередь они создают окружение для своего чада. Так что путь не выебывается. На самом деле, я навряд ли скажу ей когда-нибудь, что она была не всегда хорошей матерью. Слишком ее жалко. Хотя это тоже ее вина, что ее хочется жалеть. Я такая эгоистка.
Позавчера — воскресенье, 16 сентября 2018 г.
— 160 — Olivia Nell 19:35:00

незабудк­и плачут в темноте


Гороскоп сказал остановиться, оглянуться и найти ответы на вопросы, которые давно мучили. Я поставила на паузу всё и вдруг с ясной отчётливостью поняла, что люблю смотреть на людей. Наблюдать за ними. Это может показаться странным, но я люблю людские души, какими бы они не были. По утрам скольжу глазами по сонным пассажирам маршруток, по собратьям на остановках, по пешеходам и думаю, о чём же размышляют они, куда спешат и чем заняты. Кто-то явно едет на учёбу: их плотно-набитые рюкзаки резко контрастируют с моим лёгким и свободным, а глаза сонливо и устало смотрят по сторонам, чтобы не пропустить остановку. Мне достаточно далеко ехать, чтобы успеть насмотреться на таких детей из трёх разных заходов.
Кто-то спешит на работу: они постоянно поглядывают на наручные часы разнообразных расцветок, скользят хмурыми взглядами по другим людям и недовольно сводят брови, когда им не уступают места. Кто-то просто безразлично смотрит в окно, вслушиваясь в звуки мелодий из наушников, кто-то буравит взглядом экран смартфона, быстро что-то набирая. Людей столько, что порой не хватает и часа, чтобы понять их, хоть немного заглянуть в глубины их душ, понять, что же тревожит эти усталые глаза и чего им не хватает в жизни.

Я ещё не познала собственной, но интересуюсь чужой, отличной. Я слушаю свою музыку, смотрю свои фильмы, и на Земле больше миллиарда людей, которые тоже имеют эти свои вещи. Любой их них каждую секунду что-то думает. Не счесть, сколько на планете нашей разных мыслей и тревог, что охватывают население каждое мгновение.
У каждого из нас своя душа, свои взгляды на вещи. Мы любим разные вещи, любим разных людей, ходим разными дорогами и совершаем разные поступки. Никто из нас не идеален, потому что недостатки есть абсолютно у каждого; но никто из нас и не настолько ужасен, чтобы отводить глаза и кривиться в брезгливой гримасе. Всё относительно. Я стремлюсь к душам людей, учу себя закрывать глаза на внешность и её недостатки, учусь искать в каждом свои достоинства и то, что отличает его от других.
Я никогда не отрицала того факта, что люблю людей. Такими, какие они есть, со всеми пороками, со всеми жестокостями и противоречиями. Вера в человечество во мне настолько крепка и сильна, что её не объять и не объяснить. Она просто есть. Греет сердце, разгоняя по артериям и венам горячую кровь. Замирает мурашками в животе и селится улыбкой на губах. Отдаётся любимой музыкой и строчками разных книг.

Я люблю смотреть на людей. Я люблю их узнавать. Возможно, это именно то, что и я и должна была открыть? Кто знает. Мне ещё предстоит узнать многое и многое открыть, а пока я осознала очень важный факт и приняла его. Вот и всё.


­­


Категории: Бархат лепестков стойкий, Вьюнок лёгкий, Камелия рассветная
... Дым от костров 07:41:06

дикая мята

Ощущение, что весь мой город решил переехать в Питер.
Я сюда специально сбегала, чтобы не было этих неприятных лиц. Теперь же страшно выйти в магазин, потому что вероятность встретить знакомого увеличивается с каждым годом.
Была так рада, что почти все мои одноклассники уехали учиться в Краснодар и Ставрополь, а теперь мне пишут, что хотят переехать в северную столицу, и еще так подлизываются.
Больше всего удивил один человечек, в прошлом мне от него хорошо доставалось. Драки драками, но было дело, что ловил после школы, и хорошо прикладывал к стенке, за косой взгляд или что защищаю других. Меня неоднократно и душили, и не скажу, что прям избивали, но ребра болели. Теперь же его заинтересовало, как же у меня дела, чем занимаюсь и не померла ли, а может замуж вышла, и вообще как там дела в большом городе. И самое гадкое, что если он и переедет сюда, то жить будет в моем районе у своего дружка. Да, город большой, но все равно неприятно.


показать предыдущие комментарии (2)
08:14:34 Дым от костров
Поршиво и то, что не хочется его тыкать носом в прошлое. Не знаю, почему так выходит.
10:22:32 Мастер потерянного времени
да уж понятно,неудобно как-то припоминать,да и самой не хочется вспоминать но чет как-то у вас уж слишком сурово было...ещё судя по всему и парень,а полицию таких сдавать надо
10:36:49 Дым от костров
Да, он часто попадал в лапы полицейских, все его жалели, не хотели ему жизнь портить и мать жалко было. Вот и ходил безнаказанно.
13:33:19 Мастер потерянного времени
понятно :-[­
суббота, 15 сентября 2018 г.
Симулятор сотрудника Великий Уравнитель 14:46:44

Hollywoo­d coyotes­ crying

­­

Неделя без малого выдалась достаточно насыщенной. Я много думала, немного замыкалась, брала себя в руки. Такой типичный калейдоскоп жизни. Главным событием, пожалуй, можно считать мою 3-х дневную стажировку в театре. В 11-м классе я хотела связать свою жизнь с работой в сфере культуры в большей степени именно из-за театра, так как влюблена в него с детских лет. Озабоченная моим трудоустройством бабушка устроила мне "смотр", но моя так называемая апробация не походила на соприкосновение с давней мечтой. Годы моего студенчества yбили во мне что-то важное и светлое. До сих пор пока не знаю, примут меня или нет, так как отдел, которому меня получили "горел" открытием сезона, и моя персона явно отошла на второй, а то и на третий план. Культура – это бардак. Огромный бардак и никакой конкретики! Но так или иначе меня посадили в кабинет с хорошими людьми, я даже нашла себе "подруженьку" из другого кабинета, которая конечно годится мне в матери. Из человекостранного: я сидела за столом матери-сучки той дочери-сучки, которая в детсаду отбивала у меня пацана, который мне нравился (у них объективно сучья порода, подтверждено коллегами); я пару раз проигнорила директора театра, он кажется не самым приятным типом и как-то странно мне было с ним здороваться; почти столкнулась с журналистом, у которого занималась в 8-м классе, но не стала себя выдавать, потому что после этого как раз и решила, что вся эта тема не для меня. Что за три призрака Скруджа? Толком мне никто ничего не объяснял, но предполагалось, что я пробуюсь на роль продажницы. В итоге, я сходила в одну школу, всё прошло хорошо, но меня обуяла досада за то, что часть инфы мне не додали, и я выглядела дурочкой, потому что предпочитаю быть во всеоружии. Остальная моя работа заключалась в том, что я писала анонсы концертов на сайт. Частично получилось хорошо, но частично меня разозлило то, что мои словосочетания, видите ли, не продают. Но я не училась маркетингу, рекламе и продажам! И ещё непонятно зачем меня озадачили придумыванием идей для открытия концертного сезона. Мне понравилось, что я всё же делала какую-никакую, но полезную работу, но меня напрягала и напрягает неопределённость и нет-нет, но на меня нападала тревожность, особенно в первый день. Особенно, когда надо было звонить в школу и, когда я представляла как мне возможно придётся таскаться по разным организациям. И это не объективный напряг, а именно иррациональная тревожность. Но действительно меня расстроила только тема с обедом. Буфет мне там не понравился от слова совсем, хотя я ему и давала второй шанс. Вокруг есть много мест, в которых можно перекусить, но всё это 200+, питаться так постоянно слишком разорительно, и потому большинство таскает еду с собой или всё же предпочитает буфет. Так первый раз я грустила над безвкусными компотом и пюре, во второй день решила опухнуть от голода, но меня утащили снова в буфет, где кура была всё же ничего, но пюре всё такое же безвкусное, а на третий день я снова грустила, но в Бургер Кинге, потому что акция 6 за 200 закончилась. В любом случае, я поняла, что примут меня или нет, но с работой легко не будет. Помимо того, что мне придётся преодолевать себя со своими должностными обязанностями, какими бы они не были, нужно будет каждый день думать об обогащении своей тушки и пытаться не валиться с ног к концу рабочего дня. Кто эти люди, которые получают от работы кайф и закрывают глаза на усталость и голод?

Категории: Я так думаю
Надувные лодки ПВХ mimimilisa 13:11:23
 Не хочешь оказаться за бортом во время оживленной и активной рыбалки? Тогда выбирай качественные лодки из ПВХ для отдыха на природе!
Надувные лодки из материала ПВХ намного неприхотливее в уходе, чем резиновые. А также более долговечны и экологически чище.
Если не знаешь, куда обращаться, то я тебе подскажу.
Магазин ПоВолнам! У них огромный выбор лодок на любой вкус, цвет, размер и кошелек!
Бесплатная доставка и множество аксессуаров.
Ссылка на магазин ниже:

https://www.povolna­m5.ru/catalog/boats/­pvh/
пятница, 14 сентября 2018 г.
[ничего страшного] Кarin S. 16:41:55
здесь обязательно должен быть пост, который будет посвящен моим страдашкам
это очень печально и вся ситуация бесит меня, но щито поделать

кто знает тот знает

а еще сегодня пятница, а я в москве и сижу дома
суперкул


­­


Хочется: тату
Категории: Какая боль
показать предыдущие комментарии (2)
17:13:23 Tommy Montana
качни лучше задниц или ляхи
17:19:26 Кarin S.
меня все устраивает и совета я не спрашивала
11:09:57 Англел хранитель Киркорова
Надо чаще читать записи друзей хд забудь свои страдашки и найди блин уже новые давай
12:33:19 Кarin S.
Ноуп(
0 vvonderwoman5798 10:52:28
Откуда в последнее время такое количество этих девочек, что выебываются без границ и считают себя королевами мира, и если ей сказать, что это не так, то ее пизданет инфаркт
четверг, 13 сентября 2018 г.
Дыхание колибри. s a l v a 17:22:25
­­


Окурки на татами, самурай устал.
Гейши пали от катаны, разгневались небеса.
Нарисуй горы, нарисуй леса,
Нарисуй закат и человека без лица.
Под ногами земля, обманчиво холодна.
Над нами туман, за тучами города.
Бей в барабан, твой мир уже пьян,
Мой мир уже пьян, я под миражи пал.
Знаю, не готов, но я покидаю кокон
Души рабов жадно смотрят из соседних окон
Мы в океане эмоций, но мы не нашли Атлантиду
Мы в океане, но больше у меня нет повода ненавидеть.

Я бегу по воде, я плыву в небеса,
Я трогаю звук -- это не описать.
Геката полюбит меня и подарит мне тысячу трав, тысячу раз
Войны ради забавы, в пушке патрон нулевого калибра.
Я не потревожу мир, словно дыхание колибри.

Я из тех,кто летит только ввысь!
Водопадом унесёт темперамент свободной птицы
Её жизнь, её жизнь прервёт сквозь тишину дыхание колибри

(с)
.  
­­

Доброго времени!
Это ролевое сообщество было создано персонально для наших игровых посиделок с друзьями: с любимыми людьми всегда много идей для отыгрыша, а создавать каждый раз новую ролевую ради двух дней игры слишком муторно и бессмысленно, поэтому мы и решили просто объединить все наши идеи в одном сообществе! По сути, это сообщество - кладезь игр по различным интересным для нас фандомам.

Играть одной компанией конечно классно, но интерес быстро угасает, и потому, если вас заинтересовала данная тема, я предлагаю вам присоединиться к нам.
Спасибо за внимание!

Анкета http://oppositionro­le.beon.ru/0-1-.zhtm­l
Заявки http://oppositionro­le.beon.ru/0-2-.zhtm­l
Вопросы http://oppositionro­le.beon.ru/0-4-.zhtm­l


Друзья:
Пафосное сообщество с активными игроками. Залетай!
­­­
среда, 12 сентября 2018 г.
Триумфальная арка Энтрери . ADF 11:28:57
Дочитано 19.03.2016


Эрих Мария Ремарк


Подробнее…­­Опять кому-то некуда идти, подумал он. Это следовало предвидеть. Всегда одно и то же. Ночью не знают, куда деваться, а утром исчезают прежде, чем успеешь проснуться. По утрам они почему-то знают, куда идти. Вечное дешевое отчаяние – отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

– Выпейте еще. Толку, конечно, будет мало, зато согревает. И что бы с вами ни случилось – ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным.

Даже в самые тяжелые времена надо хоть немного думать о комфорте. Старое солдатское правило.

На белом столе лежало то, что еще несколько часов назад было надеждой, дыханием, болью и трепещущей жизнью. Теперь это был всего лишь труп, и человек-автомат, именуемый сестрой Эжени и гордившийся тем, что никогда не совершал ошибок, накрыл его простыней и укатил прочь. Такие всех переживут, подумал Равик. Солнце не любит эти деревянные души, оно забывает о них. Потому-то они и живут бесконечно долго.

Разве ему понять эту бездыханность, это напряжение, когда нож вот-вот сделает первый разрез, когда вслед за легким нажимом тянется узкая красная полоска крови, когда тело в иглах и зажимах раскрывается, подобно занавесу, и обнажается то, что никогда не видело света, когда, подобно охотнику в джунглях, ты идешь по следу и вдруг – в разрушенных тканях, опухолях, узлах и разрывах лицом к лицу сталкиваешься с могучим хищником – смертью – и вступаешь в борьбу, вооруженный лишь иглой, тонким лезвием и бесконечно уверенной рукой… Разве ему понять, что ты испытываешь, когда собранность достигла предельного, слепящего напряжения и вдруг в кровь больного врывается что-то загадочное, черное, какая-то величественная издевка – и нож словно тупеет, игла становится ломкой, а рука непослушной; когда невидимое, таинственное, пульсирующее – жизнь – неожиданно отхлынет от бессильных рук и распадается, увлекаемое призрачным, темным вихрем, который ни догнать, ни прогнать… когда лицо, которое только что еще жило, было каким-то «я», имело имя, превращается в безымянную, застывшую маску… какое яростное, какое бессмысленное и мятежное бессилие охватывает тебя… разве ему все это понять… да и что тут объяснишь?

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

– Вы провансалец? – спросил он спокойно. Хозяин осекся.
– Нет. А что? – ошарашенно спросил он.
– Так, ничего. Мне просто хотелось вас прервать. Лучше всего это удается с помощью бессмысленного вопроса. Иначе вы проговорили бы еще целый час.
– Мсье! Кто вы такой? Что вам нужно?
– Наконец-то мы дождались от вас разумных слов.
Хозяин окончательно пришел в себя.

Он вытащил из кармана бумажку с именем, разорвал и выбросил. Забыть… Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и обман! Кто бы мог жить, не забывая? Но кто способен забыть все, о чем не хочется помнить? Шлак воспоминаний, разрывающий сердце. Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

­­– Но когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет. Не примите это за намек.
– Меня вам не обидеть. В вас нет ни капли веры, – Эжени энергично оправила халат на груди. – У меня же вера, слава Богу, есть!
Равик взял свое пальто.
– Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови, – он усмехнулся, не скрывая издевки. – Терпимость – дочь сомнения, Эжени. Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам. Разве нет?

Равик еще ни разу не был у Вебера. Тот от души позвал его к себе, а получилась обида. От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

– Что с ней делать?
– Поставь куда-нибудь. Любую вещь можно куда-нибудь поставить. Места на земле хватает для всего. Только не для людей.

– Нигде ничто не ждет человека, – сказал Равик. – Всегда надо самому приносить с собой все.

– Я… я должна была относиться к нему иначе… я была…
– Забудьте об этом. Раскаяние – самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

- Эжени, почему набожные люди так нетерпимы? Самый легкий характер у циников, самый невыносимый – у идеалистов. Не наталкивает ли это вас на размышления?

– Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении. В этом и его беда, и его обаяние.

Помогай, пока можешь… Делай все, что в твоих силах… Но когда уже ничего не можешь сделать – забудь! Повернись спиной! Крепись! Жалость позволительна лишь в спокойные времена. Но не тогда, когда дело идет о жизни и смерти. Мертвых похорони, а сам вгрызайся в жизнь! Тебе еще жить и жить. Скорбь скорбью, а факты фактами. Посмотри правде в лицо, признай ее. Этим ты нисколько не оскорбишь память погибших. Только так можно выжить.

Когда жизнь так беспокойна, лучше не привыкать к слишком многим вещам. Ведь их всякий раз приходилось бы бросать или брать с собой. А ты каждую минуту должен быть готов отправиться в путь. Потому и живешь один. Если ты в пути, ничто не должно удерживать тебя, ничто не должно волновать. Разве что мимолетная связь, но ничего больше.

Давно, давно он уже не ждал никого так, как сегодня. Что-то незаметно прокралось в него. Неужто оно опять зашевелилось? Опять задвигалось? Когда же все началось? Или прошлое снова зовет из синих глубин, легким дуновением доносится с лугов, заросших мятой, встает рядами тополей на горизонте, веет запахом апрельских лесов? Он не хотел этого. Не хотел этим обладать. Не хотел быть одержимым. Он был в пути.
Равик поднялся и стал одеваться. Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания – и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь – одно из них. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

Равик улыбнулся.
– Если хочешь что-либо сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.

- Мы слишком много времени торчим в комнатах. Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?
– Еще как!
– Опять-таки потому, что мы очень привыкли к комнатам. А сольешься с природой – никогда не станешь отчаиваться. Да и само отчаяние среди лесов и полей выглядит куда приличнее, нежели в отдельной квартире с ванной и кухней. И даже как-то уютнее. Не возражай! Стремление противоречить свидетельствует об ограниченности духа, свойственной Западу. Скажи сам – разве я не прав? Сегодня у меня свободный вечер, и я хочу насладиться жизнью. Замечу кстати, мы и пьем слишком много в комнатах.

­­ – Посмотри, что с нами стало? Насколько мне известно, только у древних греков были боги вина и веселья – Вакх и Дионис. А у нас вместо них – Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике. Скучная мы порода, не правда ли? – Морозов хитро подмигнул.
– Старый, черствый циник, обуреваемый мечтами, – сказал Равик.
Морозов ухмыльнулся.
– Жалкий романтик, лишенный иллюзий и временно именуемый в этой короткой жизни Равик.

– Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия.
Равик сделал глоток.
– Ну и что же? – спросила Жоан.
– И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

– Жоан, любовь – не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины… Но жемчужины – те лежат совсем глубоко.
– Об этом я ничего не знаю. Любовь – это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда.
Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

– Странно, – сказала она. – Мне бы радоваться… А я не радуюсь…
– Так бывает всегда при расставании, Кэт. Даже когда расстаешься с отчаянием.
Она стояла перед ним, полная трепетной жизни, решившаяся на что-то и чуть печальная.
– Самое правильное при расставании – уйти, – сказал Равик. – Пойдемте, я провожу вас.

– Тогда плохи наши дела, – проговорил он.
– Почему?
– Через несколько недель ты узнаешь меня еще лучше и я стану для тебя еще менее неожиданным.
– Так же, как и я для тебя.
– С тобой совсем другое дело.
– Почему?
– На твоей стороне пятьдесят тысяч лет биологического развития человека. Женщина от любви умнеет, а мужчина теряет голову.

Но разве она не права? Разве красота может быть неправой? Разве вся правда мира не на ее стороне?

Острова ни от чего не спасают. Тревогу сердца ничем не унять. Скорее всего теряешь то, что держишь в руках, когда оставляешь сам – потери уже не ощущаешь.

Клочок бумаги! Все сводится к одному: есть ли у тебя этот клочок бумаги. Покажи его – и эта тварь тут же рассыплется в извинениях и с почетом проводит тебя, будь ты хоть трижды убийцей и бандитом, вырезавшим целую семью и ограбившим банк. В наши дни даже самого Христа, окажись он без паспорта, упрятали бы в тюрьму. Впрочем, он все равно не дожил бы до своих тридцати трех лет – его убили бы намного раньше.

– Зачем весь этот разговор? Я немного устал, мне надо снова привыкать ко всему. Это действительно так. Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвращается.

Она выпрямилась и откинула назад волосы.
– Ты не смеешь оставлять меня одну. Ты отвечаешь за меня.
– Разве ты одна?
– Ты отвечаешь за меня, – повторила она и улыбнулась.
Какую-то долю секунды ему казалось, что он ненавидит ее, ненавидит за эту улыбку, за ее тон.
– Не болтай глупостей, Жоан.
– Нет, ты отвечаешь за меня. С нашей первой встречи. Без тебя…
– Хорошо. Видимо, я отвечаю и за оккупацию Чехословакии… А теперь хватит. Уже рассвело, тебе скоро идти.
– Что ты сказал? – Она широко раскрыла глаза. – Ты не хочешь, чтобы я осталась?
– Не хочу.
– Ах вот как… – произнесла она тихим, неожиданно злым голосом. – Так вот оно что! Ты больше не любишь меня!
– Бог мой, – сказал Равик. – Этого еще не хватало. С какими идиотами ты провела последние месяцы?

­­– И зачем только живет человек?
– Чтобы размышлять над смыслом жизни. Есть еще вопросы?
– Есть. Почему, вдоволь поразмыслив и в конце концов набравшись ума, он тут же умирает?
– Немало людей умирают, так и не набравшись ума.
– Не увиливай от ответа. И не вздумай пересказывать мне старую сказку о переселении души.
– Я отвечу, но сперва позволь задать тебе один вопрос. Львы убивают антилоп, пауки – мух, лисы – кур… Но какое из земных существ беспрестанно воюет и убивает себе подобных?
– Детский вопрос. Ну конечно же, человек – этот венец творения, придумавший такие слова как любовь, добро и милосердие.
– Правильно. Какое из живых существ способно на самоубийство и совершает его?
– Опять-таки человек, выдумавший вечность, Бога и воскресение.
– Отлично, – сказал Равик. – Теперь ты видишь, что мы сотканы из противоречий. Так неужели тебе все еще непонятно, почему мы умираем?
Морозов удивленно посмотрел на него.
– Ты, оказывается, софист.

Слова, подумал Равик… Сладостные слова. Нежный, обманчивый бальзам. Помоги мне, люби меня, будь со мною, я вернусь – слова, приторные слова, и только. Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу! И где-то высоко над ним раскинулась огромная радуга фантазии, лжи, чувств и самообмана!.. Вот он стоит в этой ночи расставания, спокойно стоит в темноте, а на него льется дождь сладостных слов, означающих лишь расставание, расставание, расставание… И если обо всем этом говорят, значит, конец уже наступил. У бога любви весь лоб запятнан кровью. Он не признает никаких слов.

В древнегреческом отделе перед Венерой Милосскои шушукались какие-то девицы, нисколько на нее не похожие. Равик остановился. После гранита и зеленоватого сиенита египтян мраморные скульптуры греков казались какими-то декадентскими. Кроткая пышнотелая Венера чем-то напоминала безмятежную, купающуюся домохозяйку. Она была красива и бездумна. Аполлон, победитель Пифона, выглядел гомосексуалистом, которому не мешало бы подзаняться гимнастикой. Греки были выставлены в закрытом помещении, и это их убивало. Другое дело египтяне: их создавали для гробниц и храмов. Греки же нуждались в солнце, воздухе и колоннадах, озаренных золотым светом Афин.

Я медленно бреду мимо этих витрин, полных сверкающей мишуры и драгоценностей. Я засунул руки в карманы и иду, и кто ни посмотрит на меня, тот скажет, что я просто вышел на обычную вечернюю прогулку. Но кровь во мне кипит, в серых и белых извилинах студенистой массы, именуемой мозгом, – ее всего-то с две пригоршни, – бушует незримая битва, и вот вдруг – реальное становится нереальным, а нереальное – реальным. Меня толкают локтями и плечами, я чувствую на себе чужие взгляды, слышу гудки автомобилей, голоса, слышу, как бурлит вокруг меня обыденная, налаженная жизнь, я в центре этого водоворота – и все же более далек от него, чем луна… Я на неведомой планете, где нет ни логики, ни неопровержимых фактов, и какой-то голос во мне без устали выкрикивает одно и то же имя. Я знаю, что дело не в имени, но голос все кричит и кричит, и ответом ему молчание… Так было всегда. В этом молчании заглохло множество криков, и ни на один не последовало ответа. Но крик не смолкает. Это ночной крик любви и смерти, крик исступленности и изнемогающего сознания, крик джунглей и пустыни. Пусть я знаю тысячу ответов, но не знаю единственного, который мне нужен, и не узнаю никогда, ибо он вне меня и мне его не добиться…

Прекрасная женщина, лежащая перед ним, мертва. Она сможет еще жить, но, в сущности, она мертва. Засохшая веточка на древе поколений. Цветущая, но уже утратившая тайну плодоношения. В дремучих папоротниковых лесах обитали огромные человекоподобные обезьяны. Они проделали сложную эволюцию на протяжении тысяч поколений. Египтяне стоили храмы; расцвела Эллада; непрерывно продолжался таинственный ток крови, вздымавшийся все выше и выше, пока не появилась эта женщина; теперь она бесплодна, как пустой колос, и ей уже не продолжить себя, не воплотиться в сына или в дочь. Грубая рука Дюрана оборвала цепь тысячелетней преемственности. Но разве и сам Дюран не есть результат жизни тысячи поколений? Разве не цвела также и для него, для его поганой бороденки Эллада и эпоха Ренессанса?

Кэт сидела в углу и молчала. Равик курил. Он видел огонек сигареты, но не чувствовал дыма, словно в полутьме машины сигарета лишилась своей материальности. Постепенно все стало казаться ему нереальным – эта поездка, этот бесшумно скользящий под дождем автомобиль, улицы, плывущие мимо, женщина в кринолине, притихшая в уголке, отсветы фонарей, пробегающие по ее лицу, руки, уже отмеченные смертью и лежащие на парче так неподвижно, словно им никогда уже не подняться, – призрачная поездка сквозь призрачный Париж, пронизанная каким-то ясным взаимопониманием и невысказанной, беспричинной грустью о предстоящей разлуке.
­­
Кэт попросила шофера остановиться.
Они прошли несколько кварталов вверх, свернули за угол, и вдруг им открылся весь Париж. Огромный, мерцающий огнями, мокрый Париж. С улицами, площадями, ночью, облаками и луной. Париж. Кольцо бульваров, смутно белеющие склоны холмов, башни, крыши, тьма, борющаяся со светом. Париж. Ветер, налетающий с горизонта, искрящаяся равнина, мосты, словно сотканные из света и тени, шквал ливня где-то далеко над Сеной, несчетные огни автомобилей. Париж. Он выстоял в единоборстве с ночью, этот гигантский улей, полный гудящей жизни, вознесшийся над бесчисленными ассенизационными трубами, цветок из света, выросший на удобренной нечистотами почве, больная Кэт, Монна Лиза… Париж…
– Минутку, Кэт, – сказал Равик. – Я сейчас.
Он зашел в кабачок, находившийся неподалеку. В нос ударил теплый запах кровяной и ливерной колбасы. Никто не обратил внимания на его наряд. Он попросил бутылку коньяку и две рюмки. Хозяин откупорил бутылку и снова воткнул пробку в горлышко.
Кэт стояла на том же месте, где он ее оставил. Она стояла в своем кринолине, такая тонкая на фоне зыбкого неба, словно ее забыло здесь какое-то другое столетие и она вовсе не американка шведского происхождения, родившаяся в Бостоне.
– Вот вам, Кэт. Лучшее средство от простуды, дождя и треволнений. Выпьем за город, раскинувшийся там, внизу.
– Выпьем, – она взяла рюмку. – Как хорошо, что мы поднялись сюда, Равик. Это лучше всех празднеств мира.
Она выпила. Свет луны падал на ее плечи, на платье и лицо.
– Коньяк, – сказала она. – И даже хороший.
– Верно. И если вы это чувствуете, значит, все у вас в порядке.
– Дайте мне еще рюмку. А потом спустимся в город, переоденемся и пойдем в «Шехерезаду». Там я отдамся сентиментальности и упьюсь жалостью к самой себе. Я попрощаюсь со всей этой мишурой, а с завтрашнего дня примусь читать философов, составлять завещание и вообще буду вести себя достойно и сообразно своему положению.


Категории: Книги, Цитаты


CLOCK_WATCHDOG_TIMEO­UT > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
хочу жену.либо парня.х0
пройди тесты:
Дочка йоста 49 (+ все части)
Ваша стихия:-)
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх